Прошло уже два года. Моя дочь не написала ни слова. Она просто стерла меня из своей жизни. А скоро мне исполнится 70
В нашем дворе все знают мою соседку Анну Сергеевну Петрову. Ей 68, живет одна. Иногда я захожу к ней с пирогами к чаю, просто по-соседски. Она добрая, элегантная женщина, всегда улыбается, обожает рассказывать про путешествия с покойным мужем. Но о семье говорит редко. Однако перед прошлыми праздниками, когда я принесла ей, как обычно, сладости, она вдруг решилась открыться. В тот вечер я услышала историю, от которой до сих пор мурашки по коже.
Когда я зашла, Анна Сергеевна была не в себе. Обычно бойкая и энергичная, в тот вечер она сидела, уставившись в пустоту. Я не стала расспрашивать, просто заварила чай, поставила печенье и молча села рядом. Она долго молчала, будто боролась сама с собой. А потом вдруг выдохнула:
Два года Ни одного звонка. Ни открытки, ни сообщения. Я пыталась дозвониться номер больше не существует. Даже не знаю, где она теперь живет
Она замолчала. Казалось, перед ее глазами пронеслись годы, целые десятилетия. Потом, будто прорвало плотину, Анна Сергеевна заговорила.
У нас была счастливая семья. Мы с Сергеем поженились молодыми, но с детьми не спешили хотели пожить для себя. Его работа позволяла нам много путешествовать. Мы были близки, часто смеялись, обожали наш дом, который обустраивали вместе. Он своими руками сделал нам гнездышко просторную трехкомнатную в центре Москвы. Мечта всей его жизни
Когда родилась наша дочь, Ольга, Сергей будто заново родился сам. Носил ее на руках, читал сказки, каждую свободную минуту проводил с ней. Я смотрела на них и думала мне повезло больше всех на свете. Но десять лет назад Сергея не стало. Он долго боролся с болезнью, мы потратили все сбережения, чтобы его спасти. А потом тишина. Пустота. Как будто вырвали кусок сердца.
После смерти отца Ольга отдалилась. Сняла квартиру, хотела жить одна. Я не возражала взрослый человек, должна строить свою жизнь. Она навещала меня, мы разговаривали, все казалось нормальным. Но два года назад она пришла и заявила, что хочет взять ипотеку на свою квартиру.
Я вздохнула и объяснила, что помочь не смогу. Наши с Сергеем накопления почти все ушли на его лечение. Моей пенсии хватает лишь на коммуналку и лекарства. Тогда она предложила продать квартиру. «Мы купим тебе однокомнатную на окраине, а остальное пойдет на мой первоначальный взнос».
Я не смогла согласиться. Дело было не в деньгах, а в памяти. Эти стены, каждый угол Сергей делал их своими руками. Здесь все мое счастье, вся моя жизнь. Как я могла просто взять и отдать это? Она кричала, что отец все это делал для нее, что квартира в любом случае достанется ей, что я эгоистка. Я пыталась сказать, что просто надеюсь когда-нибудь она вернется сюда и вспомнит нас Но она не хотела слушать.
В тот день она хлопнула дверью. И с тех пор тишина. Ни звонка, ни визита, даже на праздники. Потом я узнала от общей знакомой, что она все же получила кредит и теперь выматывается на работе две ставки, бесконечная гонка. Ни семьи, ни детей. Даже подруга говорит, что не видела ее полгода.
А я жду. Каждый день смотрю на телефон, надеюсь, что он зазвонит. Но ничего. Я даже не могу ей позвонить она сменила номер. Наверное, больше не хочет меня видеть. И слышать. Должно быть, она думает, что я предала ее, отказавшись тогда. Но скоро мне 70. Я не знаю, сколько мне осталось в этой квартире, сколько вечеров проведу у окна в напрасном ожидании. И не понимаю как же так вышло, что я так сильно ее обидела
